На семечках

Летом рабочие под корень вырубили кленовую и ясеневую поросль под линией электропередач. А она, эта аллейка, кормила не одну птичью стаю. Зимой здесь дневали и ночевали овсянки и снегири, ближе к весне кормились свиристели. Куда они теперь прилетят? Где их встретят так же приветливо, как под ясенями?  Кто даст в таком же обилии пищу? 

Мы идём вдоль лесополосы. Тишина. Птиц почти нет. Лишь молчаливые вороны на опорах ЛЭП да вездесущие сороки.

Вдруг у края лесопосадки какое-то оживление.  Деревья облеплены синичками. Они возбужденно пересвистываются. Им вторят сиплыми голосами поползни. Их тоже уйма на голых кленах. То одна, то другая птица, а то и несколько сразу срываются с веток, плюхаются на поляну, на какой-то серый ворох. Что-то торопливо склевывают – и опять на безопасное дерево. 

Подходим. А, это семечки… Здесь рядом было поле подсолнечника. И, видимо, при уборке кто-то вывалил сюда семена из бункера комбайна. Зачем? Кто же знает. Может, тайный бёрдвотчер, любитель птиц…

На ворох семечек слетелись синицы и поползни. Они осенью всегда держатся вместе, наверное, один и тот же стол, одинаковая структура питания. Дней десять назад такой же веселый ажиотаж творился на улице Аксакова – тоже какой-то тайный любитель птиц выбросил за забор плохо вышелушенные шляпки подсолнухов. И птицы пировали!

Вдруг на ворох семян подсолнечника у лесополосы опустился пестрый дятел. Его тоже привлекла обеденная суета на поляне. Но для себя дятел ничего здесь не нашел. Потоптался на семенах, потоптался, да и отправился обратно на дерево – искать личинки насекомых.